Cat (puta_flaca_mala) wrote,
Cat
puta_flaca_mala

  • Mood:
  • Music:

псих

Один из наиболее действенных способов борьбы с депрессией – учиться идентифицировать депрессивные мысли, но не подавлять их. Главное – просто признать, что мысль типа «меня никто не любит», «я никому не нужен» и т. п. является депрессивной, деструктивной и не имеет отношения к действительности.


Понаблюдайте за своими мыслями в течение недели, стараясь идентифицировать депрессивные идеи и настроения. Не пытайтесь подавить или изменить их – рано или поздно вы перестанете воспринимать их как правдивые.

Депрессивная.

Депрессивная.

И эта депрессивная.

Хотя, впрочем, я все рав…ДЕПРЕССИВНАЯ, ОЧЕНЬ ДЕПРЕССИВНАЯ.

Еще депрессивнее.

(продолжительность эксперимента: 3 минуты 48 секунд)

Если вам кажется, что вы не чувствуете биение жизни, сконцентрируйтесь на своем дыхании и мысленно называйте предметы, которые видите перед собой. Это поможет установить и укрепить вашу связь с реальностью.

Потолок.

Пальцы ног.

Противоположная стена.

Стена слева.

Стена справа.

Что теперь, начинать считать полоски на обоях?

Следующие высказывания помогут вам…

Ой, нет, спасибо, «я добрая, я красивая, я нужна вселенной» - это детский сад.

Нет, если и есть какая-то доля правды в советах по борьбе с депрессией (черт, это прямо как борьба с организованной преступностью), то это вот что – спихни себя с дивана и делай что-нибудь. Даже если это будет распиливание ножки стола на восемь частей. Из людей с депрессией, если верить книгам, можно создавать десанты уборщиков: они будут методично и мрачно драить пространство вокруг себя, потому что если порядок не наводится внутри, то пусть будет хотя бы снаружи. У меня все получается наоборот – я могу часами с отвращением смотреть на какие-нибудь две бумажки, если мне действительно плохо.

А еще не знаю, как у вас, а у нас тут близится новый год. Снега по-прежнему чуть больше, чем нужно гиганту семидесятиметрового роста; дорожку в супермаркет мы протоптали, елки нет, Райдера нет. Сигнала телефонного большую часть времени тоже нет. Это, наверное, неплохо – в интернете на тебя не нападают с криками «на что ты тратишь свою молодую жизнь». Хотя, по-моему, родители успокоились. Или затаились, не знаю. Если бы не разговор с Райдером по поводу агента, я бы вообще на их счет не нервничала. Но это-то, как всегда, и подозрительно.

- Где-то в кладовке есть искусственная елка, - сообщает Марселла задумчиво.

- Да фиг с ней, с елкой, - говорю я, - нарежем снежинок из бумаги. Хотя снега, вон, на улице предостаточно.

- Я не умею вырезать снежинки.

- О боже, - говорю я, - возьми вон там ноутбук, в нем есть интернет, он тебе поможет.

- А ты умеешь?

- А что тут, интересно, уметь?

(В последний раз я это делала лет десять назад. Причем даже, наверное, не конкретно это, а просто что-то связанное с ножницами и бумагой. Потом меня на всякий случай оградили от клея и ножниц – спасибо, что хоть бумага осталась).

А, черт, кривые мои руки. Ножницы – это же гораздо хуже ручки.

Я смотрю на вполне себе приличную искусственную елку (правда, мы еще не решили, куда ее приткнуть – слишком много места иногда такая же проблема, как и слишком мало), которую мы облепили фантиками от конфет. Елка имени сахарного диабета. Спасибо, что это не упаковки от таблеток, говорю я себе. Блин, вообще, хватит этой медикаментозной бравады, я уже сама устала напоминать, какой я опытный в приеме лекарств человек. Как будто мне за это могут дать медаль.

Мда, елка, прости, но загадывать желания я под тобой не буду, это нервирует и совершенно бесполезно. Я знаю, что в этом году у меня внутри хоть что-то разжалось, но этого мало, этого адски мало по сравнению с тем, насколько сильная надежда иногда посещает меня в конце декабря и насколько бессовестно она меня обманывает. С другой стороны…

Таблеток (клянусь, это последнее упоминание слова «таблетки» в этом году) у меня больше нет.

Доктор (хоть я его и не убила собственноручно) оставил меня в покое. Ладно, док, вы были не так уж плохи, мне придется это признать.

Университет кончился, не начавшись, и я только сейчас понимаю, какой это был для меня груз. Нет, понимаете, абстрактные мечтания на тему интересных лекций, когда ты сидишь дома – это одно (читай: это эскапизм), а конкретная необходимость постоянно держать себя в форме и ничего хотя бы чисто с информационной точки зрения не получать взамен – это, соответственно, другое. Как хорошо, что я больше туда не пойду. По крайней мере, пока.

В общем, да, идея предыдущих тезисов в том, что мне почти что грех жаловаться. Надо оформить это в жизнеутверждающее эссе и опубликовать где-нибудь под названием «Размышления у новогодней елки». Кстати, насчет публикации – хотелось бы знать, где все-таки чертов Райдер.

- Я м-могу тебе сказать, - говорит Марселла застенчиво, - но ты будешь ругаться.

(Нет, она не читает мои мысли. Я хотела придать этой сцене больший драматический эффект).

- Ну, намекни хотя бы, - мрачно говорю я.

- Ну, мм, м-м-моя городская квартира.

- Блин, это действительно интересно. А главное, что интересно – это как это получилось. И почему я об этом до сих пор не знаю, если человек, мать его, уже неделю не берет трубку, а на дворе, мать его, природный катаклизм. В итоге, что он там делает?

- С-с-снимает.

- Квартиру? Блин, да перестань свистеть.

- Квартиру.

- А зачем он тогда свою продал?

- Не знаю, - осторожно говорит Марселла, и вид у нее такой, как будто она сейчас сообщит, что на Марсе нашли жизнь. Какой прелестный каламбур. Ее саму явно нашли на Марсе. – Не знаю, зачем продал, это т-т-тебе виднее, но просто когда мама уехала, он мне н-н-написал и спросил, нельзя ли ее снимать. Я д-д-даже не знаю, откуда он знает про квартиру.

- Да, действительно, совершенно неочевидно, что он знает про нее от меня.

- Не кричи, мне вообще-то нужны были деньги, потому что м-м-мама уже какое-то время ничего не присылает. Еще в прошлой п-п-поездке было мало денег. Я думаю, - Марселла внезапно начинает говорить очень зло, - что это все ее чертов новый любовник.

- Любовник не любовник, - говорю я, - а картина такая интересная, что мне хочется начать материться. Я тут живу, оказывается, на деньги человека, которому проще снимать квартиру, чем продолжать жить в собственной, но в одном доме со мной.

- П-п-перестань, - говорит Марселла печально. – Ты валишь все в кучу.

- Извини, но при таком раскладе меня почему-то очень тянет валить все в кучу.

Я осторожно переступаю клубки гирлянд на полу, которые мы еще не успели повесить, и, очень стараясь ничего не пнуть и не обрушить по дороге, иду искать в горе новогоднего мусора компьютер. Хрен с ним, с Райдером, я могу начать и без него.

Я открываю свеженькую учетную запись в блоге, для которого вчера весь день мастерила оформление, и начинаю методично заливать туда все свои записи, которые уже успела набрать. Работы оказалось немного, потому что уже какое-то время я не могу писать от руки. Я чувствую даже не облегчение, а опустошение. Главное, что все это теперь отдельно от меня – хоть я и прятала все это так долго. Теперь забирайте и делайте, что хотите.

- Извини меня, - говорит Марселла с безопасного расстояния.

- Я на тебя не сержусь, - говорю я.  


Tags: писанина, псих
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 9 comments