Cat (puta_flaca_mala) wrote,
Cat
puta_flaca_mala

псих (не самый веселый)

В это же самое время у меня завелся депрессивный поклонник. Поклонников, собственно, у меня двое – с одним я лениво переписываюсь в чате (это тот самый загадочный комментатор), а с другим я учусь в одной группе. Я имела неосторожность согласиться с ним на семинаре, когда мне показалось, что его незаслуженно оплевывают. Точнее, причина оплевывания в случае с этим юношей совсем не заключается в том, что и как он делает. Он довольно услужливый, но не совсем опрятный, слегка неуклюжий, поэтому его чаще всего вежливо игнорируют. Я же на этом фоне допустила свою любимую ошибку – я кинулась быть вежливой из жалости.
Все было бы гораздо легче, если бы мы себя вели друг с другом по-человечески всегда. И желательно со всеми. Тогда было бы меньше логически необоснованных влюбленностей и неправильно истолкованных намерений. Мои намерения были истолкованы совершенно неправильно, поэтому мы сидим вместе, едим вместе, ходим вместе с пары на пару, причем я не принимаю в этом никакого активного участия. У Марселлы добавились лишние лекции, поэтому наше расписание теперь совпадает меньше, и я часто бываю одна. В противном случае я бы как-то выселила депрессивного юношу, но так мне даже нечего ему сказать.
Я очень сильно напрягаюсь, пробуя представить, может ли у нас что-нибудь выйти, если отбросить мое нынешнее состояние. Я не могу представить ничего, потому что голова у меня занята более чем полностью. Все думают, что мы с депрессивным юношей встречаемся, и, естественно, это плохо. Раньше мне было бы все равно. Сейчас – как же, я должна быть свободна как ветер на случай, если вдруг до меня снизойдут.
Дело, собственно, даже не в этом. Он просто меня бесит. Вы же обычно понимаете, что кому-то надоели, или что нет контакта, или просто что ваше ежесекундное присутствие рядом необязательно. Он же пьет мою кровь чисто за счет того, что вообще не чувствует ничьих границ. Ему, видимо, рядом со мной хорошо, а больше его ничего не интересует. Он не лезет в мою жизнь вне университета – иначе у меня был бы какой-то формальный повод на меня рассердиться. Но блин. Почему мне вообще нужен повод сердиться, почему я не могу сердиться искренне и тогда, когда я этого хочу?
Единственная польза от всей этой истории, пожалуй, в том, что история была подкинута родителям в телефонном разговоре и успешно прекратила расспросы на тему Райдера\не Райдера. Теперь я вообще могу меньше говорить о себе.
Да, говорить меньше какое-то время было бы прекрасно.

Пока я молчала, наступил апрель. Я отвечала на семинарах сухие глупости, позволявшие мне, тем не менее, получать хорошие оценки. Моя искра куда-то делась, и мне действительно хотелось только молчать. Единственное, что я чувствую, - это что мои истории уже миллион раз пережеваны, поэтому мне не стоить просить помощи ни у кого, даже у Марселлы.
Мне даже с ней, кстати, теперь не совсем комфортно, потому что я не знаю, что мне говорить. Я какое-то время назад решила для себя, что она и так уже видит меня как законченную невротичку и что все мои проблемы ей прекрасно известны, а потому повторять лишний раз не следует.
Кроме того, повторять больно. Это заставляет думать о том, о чем думать совсем не хочется. Неважно, что я делаю – листаю учебники, засыпаю в очереди в столовой, таскаю гантели туда-сюда, - я больше нигде не чувствую себя счастливой. Я бы предпочла не знать, что такое ощущение счастья, потому что теперь я без него как без ноги. Его больше не будет, но перестать о нем думать невозможно, потому что для него есть свободное место, которое должно быть чем-то занято.
И да, мало приятного в том, что дело только во мне. Я могу быть где угодно и с кем угодно, но рано или поздно найдется что-нибудь, что будет высасывать мою жизнь, и, видимо, я вечно буду бегать от человека к человеку, из города в город только чтобы понять, что это совершенно ничего не дает. Просто потому, что я не могу выбежать из себя.
Поэтому, серьезно, круто бы было иметь хотя бы спокойствие, способность принимать то, что я не умею жить как все. Но где там.
Я снова почти плачу, глядя в потолок ночью, хотя у меня внутри все довольно глухо, и думаю, что единственный выход – смириться, больше никогда никого к себе не подпускать и надеяться, что перестанут подходить. Надеяться на что-то еще глупо и больно. Я знаю, что мой идиотский бунтарский характер начнет прорываться, как только я приму это решение наверняка, но с ним тоже придется серьезно поговорить. Я не собираюсь больше делать себе больно. Честно говоря, я вообще не собираюсь больше ничего чувствовать.
Tags: писанина, псих
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 5 comments