Cat (puta_flaca_mala) wrote,
Cat
puta_flaca_mala

между (4)

Дождь идет такой силы, что я, увидев молнию, едва успеваю отскочить от окна. Мне кажется, что дом либо смоет в реку, либо расколет надвое. Я любил дождь ночью – чтобы было темно и шумно, но сейчас был наш обыкновенный средний день. Кроме всего прочего, от постоянной непогоды у меня разболелась рука, и желания писать это не прибавляет. Я не могу писать, находясь в чьем-то подчинении. Я вообще не могу писать. Слабо верится, что они не могли найти кого-то более подходящего для такой работы.
Это прозвучит очень банально, но первый заказ было труднее всего писать. Нужно было придумать историю маленькой девочки (здесь на самом деле бесконечное число вариантов: историю маленькой девочкЕ, историю О маленькой девочке, историю ДЛЯ маленькой девочки... все было правдой). Маленькой девочке снились кошмары. Ей снился игрушечный паровозик с вагончиками, в которых сидели ее любимые куклы. Паровозик врезался в стул, вагончики опрокидывались, куклы вылетали наружу. Иногда девочке снились большие собаки и карлики. Мать нервничала и обратилась к моим работодателям, чтобы кто-то из их авторов помог справиться с проблемой. Мне уже не казалась такой странной идея о том, что разумно составленная история может нужным образом подправить реальность.
Я проболтался полдня без дела, перебирая правила в голове (логика, логика, логика) потом коротко набросал рассказ о детском психологе.
- Ты что, идиот? – проорали в трубку через пять минут.
- Мне кажется, мы это уже выяснили в прошлый раз, - осторожно сказал я.
- Слушай, на кой хрен мы бы были им нужны, если бы им помог гребаный детский психолог? Сказано было, никакой халтуры. Работай давай.

Я менял сны. У меня не было достаточных оснований их менять. Я рассматривал как вариант поход в цирк или зоопарк как источник хороших воспоминаний, но скоро понял, что не буду убедительным – в детстве мне снились кошмары именно после таких походов, а иногда еще и поднималась температура. Я не мог полагаться на собственный опыт, потому что не помнил, как все прошло. Я не был ни матерью, ни девочкой.
Все эти факты я попытался грамотно изложить в письме работодателям. Я не знаю, на что я надеялся, но ответ пришел даже быстрее, чем я думал – минуту я лежал на полу, и, кажется, из моего уха текла кровь.
- Это не самый эффективный способ заставить кого-то работать, - прохрипел я, - еще бы пальцы отрезали.
«Вспомни Тита Андроника, умник. Будешь много разговаривать – придется писать палочкой, вставленной в рот».

Фантазию (если она у меня была) парализовало на несколько часов – очень ценных, когда в твоем распоряжении всего один день. Я ненавидел эту девочку, ненавидел ее кошмары, ненавидел ее мать. Я ненавидел этот город и чертов туман. По-моему, этим туманом можно было надышаться до такой степени, что им будет забита вся голова. И легкие. Надо уйти куда-нибудь в лес, где туман погуще, и дышать, пока не умру.
Я разбил несколько тарелок на кухне. Не могу сказать, чтобы мне от этого стало легче – мне по-прежнему хотелось сделать своим нанимателям гадость, хотя бы маленькую, и я чувствовал, что гадость вызревает где-то в глубине тумана, которым был наполнен мой мозг.
- В конце концов, они не могут меня убить, - сказал я вслух, и пес, лежавший в дверном проеме, вопросительно поднял ухо.
Даже если они меня убьют – я готов. Меня здесь ничего не держит. Но, скорее всего, они меня не убьют, если им действительно нужен писатель. Будут мучить, да, но убить не могут. Что у меня есть?

К полуночи я понял, что у меня нет ничего, кроме уверенности в том, что до утра я буду жив. Я не знал, что надо делать с последними часами жизни, а телевизор не работал, поэтому я сел у входной двери со старой газетой. Здесь я был дальше всего от телефона.
Я прочитал, наверное, раз двадцать статью о театральной труппе из соседнего города, но у меня как будто пропала способность понимать родной язык. Слова превращались в пятна. Может быть, я не хотел умирать. Я не мог вспоминать жену или Гвен, не мог думать о родителях – я сидел и как дурак дергал головой, потому что с моего места не было видно телефон.
Я должен был что-то делать. Мне было слишком страшно, чтобы сидеть и ждать.
Лучше бы меня не было.
Лучше бы меня не


За следующие полчаса я написал историю о том, как одной женщине приснилась дочь, которой у нее никогда не было. Дочь мучили кошмары, женщина не знала, чем ей помочь. Женщину парализовал страх. (Кажется, в этой части рассказа я был особенно зловещ). Утром женщина проснулась, убедилась, что у нее нет дочери, и спокойно пошла готовить себе завтрак, ожидая звонка из конторы по ремонту телевизоров.
Когда я сам наконец дождался звонка, мне показалось, что со мной говорил ужас во плоти.
- Ты понимаешь, что ты делаешь? – прошелестел голос моего мучителя.
- Прекрасно.
- Ты понимаешь, что я формально должен это принять? У меня нет никаких причин отклонять эту… историю.
- Да, - с готовностью подтвердил я, - я наконец-то понял, как играть по вашим правилам, и это очень радостно.
На той стороне сгенерировалось хаотичное нечто, почти целиком состоящее из мата.
- Что ты хочешь? – спросил наконец он.
- А что ты можешь? – ядовито спросил я в ответ.
- Ты же видел. Мы можем почти все.
- А отредактировать то, что я написал, и выбросить меня в жерло вулкана почему-то не можете.
- Придумай другой вариант. Только не этот. Она никогда не согласится. Никто бы не согласился. Что ты хочешь? – повторил голос испуганно. Я посмотрел в окно и сказал:
- Сделайте мне зиму.
- Это все? - жалко спросил голос.
- И ночь.
Я закрыл глаза и какое-то время с удовольствием слушал гудки, зная, что когда я снова посмотрю в окно, там будет много звезд и снега.

глава 1 - http://puta-flaca-mala.livejournal.com/266264.html

глава 2 - http://puta-flaca-mala.livejournal.com/270186.html
глава 3 - http://puta-flaca-mala.livejournal.com/271216.html

Tags: между, писанина
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 7 comments