Cat (puta_flaca_mala) wrote,
Cat
puta_flaca_mala

повесть о снеге

1. "почти дома", aka "нынешняя длинная вещь, которую я пишу", никуда не денется.
2. а это не совсем нынешняя и не очень длинная вещь. она уже почти вся готова, мне только нужно ее выложить.
3. и если вы давно здесь сидите и читаете то, что я иногда выкладываю помимо отзывов на кино и околовсяческого нытья, вы можете догадаться, о ком пойдет речь ниже. во всяком случае, я на это тихо надеюсь.

Я не люблю пить по той простой причине, что когда я пью, я начинаю чувствовать себя как одна большая тяжелая голова, а тело медленно растекается лужей по полу. В отличие от Эммы, я никогда не напивалась до такого состояния, чтобы эта метафора приближалась к жизни, но сегодня мне очень хотелось напиться по ряду причин.
Во-первых, я чувствовала, что мне опять придется с кем-то ругаться.
Во-вторых, мне было страшно.
В-третьих, у меня были все основания полагать, что я потихоньку схожу с ума, но мне было не с кем об этом поговорить.
В-четвертых, я не могла избавиться от Эммы и избежать расспросов на вышеперечисленные три темы.

- Солнце, - сказал папа, - обещай мне, что положишь трубку и пойдешь смотреть какой-нибудь хороший фильм.
- О господи. У вас все хорошо?
С тех пор, как я уехала, мы с папой постоянно общаемся. Может быть, это потому, что мама переключилась на моего маленького (и довольно бестолкового) брата. Надеюсь, ему повезет больше. Во всяком случае, теперь у меня есть папа, и это радует.
- Все хорошо. В общем… дело снова хотят открывать.
- А, - сказала я. У меня не было времени на фильм, поэтому я позавтракала и лениво бродила по ютьюбу в автобусе в поисках чего-то смешного, но каждые пять минут приходилось очнуться от того, что я просто сижу и смотрю в пространство.
Мне в голову прилетела скомканная бумажка.
 Я посмотрела на часы и отметила про себя, что уже почти двенадцать.

Через минуту стало девять вечера, я сидела в баре и смотрела, как Том обнимает незнакомую девушку.
Эмма, в свою очередь, была пьяна. Это значило, что мне пить было нельзя, потому что доставлять Эмму домой было бы некому.
Раз в жизни. Раз в жизни мне нужен был свободный вечер, чтобы ни за кого и ни за что не отвечать.
Эмма, рыдая, сообщила мне, что она обязательно останется одна, и что она всего лишь хочет любви, что вообще-то ей на все наплевать, и что она так любит родителей, но они же уйдут, все уйдут, почему и куда все уходят, и что она будет делать, когда останется совершенно одна, кто ее тогда будет любить, если ее никто не любит уже сейчас?
- Ты чего?
Я обнаружила рядом с собой на полу разбитый стакан.
- Не знаю, - честно сказала я. – Эмма, поехали домой, пожалей меня. Я очень устала.
Эмма, однако, уже спит.
Я оглядываюсь в поисках помощи (да, что тут скрывать, я надеюсь, что Том еще здесь), но Тома нет, и я вызываю такси, и заталкиваю в него Эмму, и мы едем по темной дороге, и я сдаю ее с рук на руки ее родителям, которые пытаются оставить меня ночевать, и снова сажусь в такси, и еду домой, и дома наконец можно тоже поплакать – о том же, о чем и Эмма.
Среди ночи я звоню Тому, понимая, что это плохая идея, но не успеваю вовремя отменить вызов. Я смотрю в потолок, и мне неохота отключать свет, и я очень жалею, что мне не с кем поговорить, некому объяснить, что много лет назад умер один парень, который снится мне до сих пор, и я очень хочу, чтобы он был жив. Совершенно не потому, что я его любила. Скорее наоборот.
И еще у меня снова было двое друзей, как и раньше, и вот как раз одного из них я любила, и вторая об этом не знала, но, в отличие от моих предыдущих друзей, они были братом и сестрой.
Что это значило?
Эти двое точно не смогут пожениться.



Я начала писать книгу и бросила. Я знала, что она кончится плохо.
- Слышишь, - сказала Эмма, глядя в экран планшета, - они придумали книги, которые, видите ли, позволяют читателям «переживать эмоции вместе с героями». Они придумали. А раньше мы, интересно, что делали?
- Расслабься, - сказала я, царапая ручкой блокнот, - им же нужно что-нибудь продавать. Скоро начнут продавать наборы звуков, которые вызывают у слушателя ощущение осмысленных слов. Уникальное ощущение. Только у нас.
- Вот ты смеешься…
Проходившая мимо официантка вздрогнула, и Эмме пришлось понизить голос:
- …ты смеешься, а они все делают коммерческим. А страшно даже не это. Страшно то, что они держат нас за идиотов. Они считают, что у нас по умолчанию не может быть фантазии.
Эмма была права. Другое дело, что я не знала, стоит ли развивать тему – мне всегда кажется, что говорить об очевидных вещах подолгу не то чтобы глупо… Это печально. Печального и так много. Тем более что в случае с чужим творчеством нам есть из чего выбрать.
Тема, кажется, заглохла сама собой, и какое-то время мы молча пили чай и смотрели в окно на снежную бурю. Уборщица металась из одного конца зала в другой, пытаясь ликвидировать черные лужи на полу, но это не очень помогало – как и в любой обеденный перерыв, люди прибывали и прибывали, все были красные от мороза, и всем хотелось есть. Я помнила только одну такую бурю – четыре года назад. Это было очень глупое время. Из тех, что хочется куда-нибудь деть из памяти - даже несмотря на то, что оно было глупым только для меня.
- Я хочу, чтобы нас завалило снегом, - мрачно сказала Эмма. – Тогда можно будет не возвращаться на работу. Здесь есть еда, здесь тепло, мне здесь нравится.
- А еще здесь есть сорок таких же умниц, как ты, - сказала я, - и я тебе гарантирую, что ты через десять минут начнешь требовать завезти тебе новых людей, потому что эти тебе надоели.
- Я серьезно, слушай. Вот подумай, если бы мы сейчас действительно жили на пороге апокалипсиса? Если бы все знали, что конец света официально будет, скажем, второго февраля?
- Не получится.
- Почему еще?
- Потому что это день сурка.
- Вечный апокалипсис, - сказала Эмма торжественно. – Красиво. Смотри, все будет как сейчас.
Я была согласна, но мне не хотелось отвечать - хотелось молчать и смотреть на снег. Если бы Эмма знала, как иногда мне хочется, чтобы рядом был кто-нибудь другой, она оторвала бы мне голову, и в последние секунды жизни я бы даже ее поняла.
Мне было тяжело, что мы так похожи - главным образом из-за того, что я в ней видела в основном плохое.
Tags: писанина, повесть о снеге
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 4 comments