Cat (puta_flaca_mala) wrote,
Cat
puta_flaca_mala

почти дома (to whom it may concern)

1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11


[Spoiler (click to open)]Ты знаешь,  сказала она, если бы каждый раз,  когда ты притворялся,  что я тебе не нужна,  я бы верила...
Что?
Я бы не приходила.
Я сам удивляюсь, что ты приходишь.
Просто ты каждый раз новый,  и я каждый раз новая.  Я терпеть не могу свою память.   Столько мест  приходится обойти,  чтобы чем-нибудь ее наполнить  и что-нибудь тебе рассказать.
Я всегда думала,  продолжила она,  почему бы тебе самому не путешествовать?  Ладно я. Я,  судя по всему,  запрограммирована так,  что никуда не доберусь,   пока не выполню задачу.
Ты как шпион.
Я как шпион,  да.
И самое прискорбное,  что все зависит от того,  кому ты больше поверишь,  мне  или вот ему.
Это смотря кто меня лучше  убедит,  сказала она.  Тут я тоже  мало что могу изменить.  Понимаешь,   он по крайней мере что-то делает.
И не доводит до конца,  не  без злорадства  сказал ее друг.
Он просто пытался вычислить без меня,  вот и получился набор сцен  без внутренней логики,  не больше и не меньше.

Часть 2

Каждую ночь она спала крепким здоровым сном, и каждое утро, кажется, все оставалось на своих местах. Вернувшись, она не предприняла ни единой попытки посчитать количество окон, этажей или единиц  мебели. Ей было все равно. Осень выглядела нормально, отец и мать собирались ехать в командировку,  у брата по-прежнему в школе была проблема на проблеме, еще и девушки одна лучше другой. Это по крайней мере было похоже на жизнь, и можно было больше не переживать.
Она ходила в университет, потом университет кончился, и наступила работа. Здесь не было никакого полного стресса переключения из одного режима в другой, но не было, впрочем, и ничего сверхъестественного. Выпускной прошел мимо, лето целиком случилось в городе; никаких памятных отметок.   Она довольно убедительно говорила себе, что без подобных вещей даже лучше. Хорошо в основном было то, что окно ее офиса выходило на парк. Не всем везло хотя бы так. Большинство сотрудников рассредоточилось в глубине зала, где с четырех сторон были люди, и, само собой, никто не спрашивал, хочешь ты видеть их за свои маленькие деньги или нет. Ей казалось, что этот зал бесконечен – как будто высотное здание нарезали колбасой и выложили из кусочков пазл без элементов сцепления, ни стен, ни дверей.
 Окно, тем временем, заменяло реалити-телевидение. Дожились, думала она, бессмысленно глядя на зелень, а еще недавно реалити- телевидение служила заменой окна. Последние дни ей главным образом было интересно,  как работающие люди справляются с желанием заснуть. Не то чтобы ей на что-то  конкретное нужно было время -  просто его не хватало, и она это слишком хорошо чувствовала  для того, чтобы совсем об этом не думать. Жизнь была достаточно строго ограничена работой и домом, и, в отличие от ноющих коллег, у нее не возникало никаких порывов к эскапизму. Может быть, она просто уже наелась.

Важнейшей задачей  для человечества является storytelling, писала она в свободную минуту.
Столько всяких препятствий  приходится ставить перед собой, прежде чем о чем-нибудь поговорить.  Вот рука, вот ручка, вот монитор, вот чужое придуманное имя, вот повышенные  настройки безопасности и повышенная тревожность.  И страшные вопросы: что, если кто-нибудь прочитает, что, если кому-нибудь понравится (и не надо притворяться, что все умеют одинаково элегантно выходить из ситуаций внезапно возникшей любви). И в конечном итоге ты больше ничего не говоришь, а просто молча  любопытствуешь,  что будет дальше.
Хотите знать, почему вы раньше этого не слышали?  Потому что тогда еще получалось не думать, а делать, прыгать безрассудно в предлагаемые  обстоятельства - воображаемые, но от этого не менее  важные.  А сейчас   дело не в старости, не в лени, не в творческом кризисе, не в болезни,  происходит ни-че-го,  с которым ни-че-го  уже не поделаешь. Ты не можешь смотреть в глаза (даже через монитор!) никому из тех,  кто чего-то  от тебя ожидал.
 Поставив, как ей казалось, точку, она выглянула в окно и увидела  на перекрестке двоих странного вида людей, которые смотрели, задрав головы, прямо на неё.

Видимо, не стоило радоваться раньше времени, что сверхъестественное кончилось - она, само собой, стала видеть этих двоих везде. Не то чтобы они смотрели на нее с укоризной, нет; большую часть времени они стояли столбом в зоне ее видимости, изредка переговариваясь. Это было все равно что напоминание на телефоне или записка на холодильнике, которую невозможно отодрать и с которой почему-то нельзя смириться как с частью пейзажа. Нельзя было, однако, отрицать, что это могла быть и ее больная совесть, которая распухла наконец до угрожающих жизни размеров. Совесть садилась за соседний столик в кафе, высовывалась из-за дерева возле ее дома и, разумеется, дежурила на перекрестке у ее работы, как бы напоминая, что заниматься стоит не тем.
В особенно мрачный рабочий день, увидев их под окнами, она в сердцах швырнула в них яблоком, оставшись, таким образом, без обеда и с не стоившим того моральным удовлетворением. Еще несколько дней спустя, решив, что ни вреда, ни пользы от этого не будет, она снизошла до того, чтобы с ними заговорить. Они выглядели почти напуганно, глядя, как она садится за их столик со своим подносом.
Один даже позволил себе тихо усомниться в том, что она их помнит.
- Слушайте, - сказала она с деланной беззаботностью, - для чего конкретно я вам нужна? Когда мы вас искали, вы бегали. Я молчу уже о том, что я этим больше не занимаюсь
- Если бы ты не была с четвертым ассистентом, мы бы не бегали. Вы же больше не вместе, да? - после этих слов говоривший получил тычок под ребро от своего компаньона.
- А он вас не тронет, - бесстрастно сказала она. - Вы больше ему не нужны, потому что вы больше никому не нужны. Проект умер.
- Так не пойдет, что нам дальше делать-то?
- Что хотите, - сказала она. - Вы свободны.
- Слушайте, дамочка, - (здесь она поморщилась, до того это было смешно), - мы же сказали, что так не пойдет. Нам нужно домой.
- Ха. Всем нужно домой. Более того, все свободны в своем выборе путей и способов путешествия. Я вас благословляю, дети мои.
Она вытерла пальцы и, не став комкать салфетку, положила ее на поднос. Пауза подсказывала, что нужно молча уходить.
- А тот второй сказал, что есть всего один способ, и без тебя никак не получится, - сказал нахально тот, который до сих пор молчал. - И что ты рано или поздно все равно согласишься, так что лучше соглашаться сейчас.
В ответ она выплюнула разом все ругательства, тщательно сдерживаемые последний месяц, и, не забрав поднос и не оставив денег, вышла из кафе. В сущности, она могла выбросить их куда угодно, сделав так, чтобы они шли назад целую вечность, а потом выбросив снова - но она не для этого держалась столько времени, не для этого не вмешивалась и почти не переживала.
              
Первый ассистент исправно звонил ей по ночам, напоминая, что если бы они не поцеловались, никто бы никуда не пошел.
- А ты всегда так бурно реагируешь, когда с кем-то поцелуешься? - спрашивала она, если была в настроении пререкаться (в остальное время она со спокойной душой выключала телефон на ночь). - И вообще, ты смотрелся в моей спальне неплохо исключительно потому, что была ночь. Понимаешь ли, - продолжала она, насладившись обиженным молчанием, -  очень трудно уследить, кого и когда целуешь, если тебя все время носит туда-сюда, уж прости. Я зато теперь еще лучше понимаю, почему у нас с вами ничего не получилось.
- Почему?
- Потому что вы неинтересные поверхностные придурки. Вы даже не пытаетесь что-то интересное сделать с тем, что вам предлагают. Кто будет читать об идиотах, страдающих ничегонеделанием на фоне красивого пейзажа? Кто-нибудь, кто любит кататься на машине времени в двадцатый век?
Теперь молчание было не обиженное, а скорее подавленное.
- Со мной было то же самое, - сказала она. - Я не умирала от голода или простуды только потому, что в какой-то момент меня снова выбирали, вынимали, словно куклу из коробки, и швыряли в новую игру, и я покорно играла в нее, иначе вечно можно было лежать в коробке мертвой.
Положив трубку, она со вздохом подумала, что прикована к дому цепью бесконечной длины, которая путается и путается среди городов, среди фабрик, деревьев, людей, и пока она не размотает цепь, ничего на самом деле не кончится – ни звонки оттуда, ни бесполезные попытки вернуться просто так, не решив задачу.
Tags: писанина, почти дома
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 8 comments